«Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости, вторые нередко жестоки, своенравны и, кажется, писаны кнутом.

Эту оценку нужно помнить, читая вдохновенные строки «Петербургской повести» Пушкина, его поэмы «Медный всадник».

Не только прошлое Петербурга интересовало Пушкина. Подобно тому, как он в 30-х годах отметил изменения, происшедшие на его глазах в Москве, так он отмечал перемены, свершающиеся в Петербурге. В свои произведения Пушкин ввел изображение окраины города. Он, видимо, посетил тот район, где жил у родителей в годы юности, и был поражен происшедшими переменами.

Светелку, три окна, крыльцо и дверь.

Придя сюда через восемь лет, Пушкин не нашел домика в три окна.

Лачужки этой нет уж там. На месте ее построен трехэтажный дом

один из тех доходных «капитальных» домов, Мне стало грустно: на высокий дом Глядел я косо. Если в эту пору Пожар его бы охватил кругом, То моему б озлобленному взору Приятно было пламя… * * *

Годы странствий Пушкина, наступившие после ссылки в Михайловское, закончились его приездом (весной 1831 года) с женой в Царское Село.

Здесь, в «городке» своей ранней юности, в домике Китаева,

С пламенным патриотическим пафосом он спрашивал врагов своей родины о причине их ненависти к русским.

За что ж? Ответствуйте: за то ли,